Matvey Vysotsky
Motion+
- Сообщения
- 180
- Реакции
- 355
Говоря об идеальном сотруднике полиции, что первое приходит вам в голову? Не будем брать в суть вопроса конкретные организации, или подразделения.
Отвечая на вопрос в целом, вы наверное, непременно скажете следующее:
Безусловно, всё вышесказанное это просто то, без чего нельзя назвать сотрудника идеальным.. Но что, если система, которая и раздает штампы "идеальным" сотрудникам поощряет так же и кое что другое?
Кое что другое, за что можно получить не только похвалу, грамоту от начальства, всеобщий почет в обществе.. Что-то такое, что можно назвать личным обогащением в прямом смысле этого слова. Всё начинается с малого.. Приятный дорогой костюм, часы, парфюмерия, всё то, что на обычную зарплату ты себе вряд ли сможешь позволить..
А дальше - по накатанной. Если у человека работает смекалка, получше чем у других - то может дойти и до чего-то большего, будь там машина, дача, или же коттедж. Тут дело вкуса. Суть остаётся та же.
Для тех, кто продолжает читать. На примере конкретного сотрудника полиции мы расскажем вам, с чего все начинается. В какой момент появляется тот самый антигерой в голове у таких людях. Расскажем по порядку, и без воды. Как они с ним борются, и борются ли вообще?
Герой нашего рассказа - Высоцкий Матвей Васильевич.
Детство. Родился он в полноценной семье. Когда на улицах серой Нижегородской области был далекий 99-ый год. Он был единственным ребенком в семье. Детство Матвея было не столько бедным в абсолютном смысле, сколько бедным на тепло, внимание и перспективы. Как было упомянуто раньше, оно было серым. Дворы с разбитыми теплицами, запах пыли и дешевого сигаретного "Прима", которым был пропитан подъезд. Отец его, был милиционером. Высоцкий Василий Сергеевич. Он возвращался домой всегда поздно, а когда приходил - заносил в квартиру не только усталость, но и тяжелый, липкий тянущийся осадок уличной грязи. Он был не "героем в погонах", а скорее, винтиком в скрипящей системе, которая плохо кормила и еще хуже защищала. Что не удивительно. "Героев в погонах", так еще и в те года увидеть.. Ну это редкость, разве нет? Мать, Татьяна Викторовна, работала санитаркой в больнице, и от нее веяло не материнской лаской, а хлоркой и безнадежностью.. Прошло еще немного времени, Высоцкий младший уже учится в школе. В классе третьем, может, четвертом. Поскольку он был единственным ребенком в семье, он с удовольствием влился в этот социум, который будет сопровождать его еще несколько лет. С тогдашними друзьями он будет ежедневно проводить время вместе, дурачится, порой, и драться. В общем, беззаботная пора. Как то раз Матвей придет домой после очередной драки, с разбитой коленкой, и у него с отцом состоится следующий диалог:
Матвей не понял всего тогда. Но он уловил ту суть.. Суть в том, что мир - это обмен. Не доброты на доброту, а ресурсов на ресурсы. Честный труд, принципы, долг - это язык для телевизора. Настоящий язык улиц, рынков и кабинетов был другим. Этот урок стал для него тем самым семенем.. Когда отец, так и не поднявшись выше майора, спился от безысходности, Денис видел не трагедию, а доказательство. Доказательство того, что отец ошибся, оставаясь на стороне "силы бумажки", которая давала только иллюзию.Однако характер у Высоцкого-младшего был от отца: спокойный, упёртый и до педантичности аккуратный. Если брался за дело - делал честно, без суеты, доводя до конца. Эти качества прошли проверку и закалились на срочной службе. Армейская жизнь с её жёсткими, но понятными правилами, тотальным распорядком и прямой ответственностью оказалась для него откровением. Ведь здесь ему не нужно было искать знакомств или подвоха. Из-за того, что его упорство и склонность к порядку не были недостатком, а стали преимуществом, командиры отмечали его как "надёжного и вдумчивого солдата". В хаосе армейского быта он, обрёл внутренний стержень. Он окончательно осознал, что ему по-настоящему близки дисциплина, ясность и структура.
Обустройся, приди в себя || Практика || Возвращение
В ту самую серую, потрепанную атмосферу.. Но теперь, у Матвея уже был план. Он начал готовить все необходимые документы, твердо намереваясь попасть в ГАИ. Это было идеальное место для его качеств. Тут и ответственность, и внимание к деталям, вдобавок холодная рассудительность. Видел в этом не просто работу, а службу, где от его аккуратности и упрямого следования правилам будет настоящая, измеримая польза. Он хотел наводить порядок. Тот самый, в котором он так нуждался. Но все не так легко. Живя в России, невозможно избежать бюрократические препоны. Расскажем про один из таких препонов, с которым столкнулся и наш герой. Армия дала Матвею дисциплину, а политех теорию. Он окончил специальность "Правоохранительная деятельность" с хорошими оценками. В его дипломе были аккуратные лекции о принципах законности, этике служебного поведения, основах оперативно-розыскной деятельности. Высоцкий искренне верил, что этот документ и его армейская выправка и есть его главный вступительный билет. Он был не просто бывшим солдатом, он был подготовленным специалистом. В его голове существовала следующая модель:
Собрав все документы, включая диплом, он с чувством внутреннего превосходства шёл на приём к начштаба областного УГИБДД, старлею полиции - Маркову Антону Сергеевичу. Он ожидал делового разговора между коллегами, пусть и разного ранга. Старлей томный, уставший мужчина, листал его папку.
Удар был двойным. Его отменили не как самонадеянного парнишку, а как ненужного специалиста. Его диплом, его конспекты, его уверенность в своей полезности - всё это в глазах системы не весило ровным счётом ничего.
В голосе Матвея впервые прозвучали нотки отчаяния, которые он тут же возненавидел.
Он был идеальным кандидатом. Но система жила по каким-то другим, своим, никем неписаным законам, о которых не рассказывали в политехе. Случайная встреча с Николаем Петровичем, тем самым дядь Колей, стала для него не утешением, а практическим семинаром, который отменил все пять лет теории.
Д: Диплом? Это хорошо, *усмехнувшись и выслушав историю того* - Да.. Красивая обложка. Но чтобы книгу на полку поставить, нужна не обложка, а корешок. Крепкий.*выдерживая паузу в разговоре* - Понимаешь?
М: Не очень. Д: Объясняю на пальцах. Твой старлей… у него не "нет мест". У него есть место. Для "своего" человека. Чтобы стать своим, нужно стать ему понятным. Инвестировать в его понимание твоей перспективы. У него, слыхал, дочь замуж собирается.
Матвей слушал, и в его голове происходил мучительный сбой. Логические цепочки из учебников ломались, уступая место чудовищно простой и ясной уличной логике. Чтобы бороться со злом , нужно сначала в это зло встроиться. Чтобы встроиться, нужно заплатить. Это был парадокс абсолютной испорченности системы, и он стоял перед ним как бетонная стена.
М: То есть, взятка? *практически безэмоционально*
Д: Ты что, с Луны свалился? После политеха-то? *искренне удивляясь* - Это не взятка. Это свадебный подарок от семьи коллеги. Знак уважения. Этику, блин, преподавали? Вот она, этика, в действии.
Вручению свадебного подарка. Изящных серебряных часов, он провёл как ужасную диверсию. Стыд жёг его изнутри, но движения были точными, лицо каменным. Когда старлей взял коробку, его взгляд стал вдруг проницательным и почти добрым.
На следующий день, подписывая бумаги о зачислении, он чувствовал не гордость, а странную пустоту и новую, стальную ясность. Теория кончилась. Началась практика. Его диплом о «Правоохранительной деятельности» теперь висел на стене будущей квартиры как ироничный артефакт. Настоящее образование он получил вчера, в подъезде майорского дома. И его первая практическая работа началась именно тогда, с тихого щелчка закрывшейся двери и горького привкуса во рту, который стал для него привкусом реальности.
Стажёр || Рождение прикладного цинизма?
Стажировка. Период пристального наблюдения с обеих сторон. Матвей, теперь молодой инспектор в свежем, чуть колющем бушлате демонстрировал идеальную картину. Он был педантичен, исполнителен, заучил все регламенты. Он честно и скрупулёзно оформлял протоколы, не брал взяток, пресекал нарушения. Он делал это не только из внутреннего упрямства , но и из последней искры веры: а что, если его "бумажка", то самое удостоверение и погоны - может быть сильнее денежной, если действовать строго по закону?Но система, в которую он так искренне хотел верить, быстро напомнила ему старый урок. Его наставник, опытный лейтенант Гордеев, посмеивался над его щепетильностью. Однажды, после того как Матвей оформил протокол на сына местного чиновника, Гордеев отвел его в сторону:
Номера в снегу
Интересный момент наступил спустя полгода на посту. Он остановил потрёпанный мерин, номера которого замело снегом.
Из окна высунулось знакомое лицо - то самое. Это дядя Коля. Но теперь, уже обросший дорогой щетиной и в золоте.
- Матвей Васильевич, ну и здорово же ты похож на отца. *бодро засовывая руку в карман, доставая оттуда купюры* - Матвей, сейчас спешу.. Не усложняй, ведь тут все свои.
Матвей замер. Перед ним стояло живое воплощение того самого обмена. Он посмотрел на купюры, затем на довольное лицо человека, который десятилетия кормил систему, пока его отец её защищал.
Вспомнил отцовский взгляд, полный усталой горечи. Вспомнил армейскую прямоту, где всё было по уставу.
И в этот раз его внутренний расчет, холодный и практичный, оказался сильнее. Порядок, который он хотел наводить, был лишь фасадом. Настоящие правила игры написал ещё его отец в далёкой кухне.
Он медленно взял деньги, не глядя сунул их в карман кителя, и тихо, но чётко сказал:
В его голосе не было ни злобы, ни торжества. Была лишь та самая спокойная, упёртая аккуратность, теперь направленная на новую, взрослую цель - не бороться с системой обмена, а занять в ней правильное, выгодное и безопасное для себя положение. Даже щелчок печати в тот первый раз прозвучал позже, но решение было принято именно тогда. Он выбрал не хаос и не слепую честность. Он выбрал контролируемый порядок, где его качества станут его главным капиталом.
Десятина на своей земле
Первые рубли, вырученных на ремне и тонировке, жгли карман. Не совестью - нет, её голос он заглушил в тот день с дядь Колей. Их жгла тревога. Деньги были грязными, кричащими, они могли стать уликой. Матвей понимал: чтобы эта теневая деятельность стала не преступлением, а просто работой, её нужно было узаконить внутри системы. А для этого требовалось получить официальную, хоть и неписаную, санкцию сверху. Его начальником, командиром спец роты, был майор Голицын Никита Алексеевич. Человек лет пятидесяти, с лицом усталого администратора и глазами бухгалтера. Он не был злым, не был алчным в простонародном понимании. Он был системным менеджером. Его рота была не подразделением, а предприятием. И Матвей, с его дипломом и армейской педантичностью, выглядел многообещающим активом. Но актив должен приносить дивиденды не только в виде палочек в отчётных сводках. Он не стал лезть с деньгами в кабинет. Вместо этого, просто зaдepжaвшиcь после смены, он аккуратно положил на стол Голицыну не конверт, а отчёт. Неофициальный. На листке бумаги были чётко выведены две колонки. В левой - сухие цифры официальных штрафов, оформленных им за месяц. В правой - другая сумма, скромная, но заметная. И подпись: "Для решения оперативных задач СР".
С этого момента всё встало на свои места. Васильевич не воровал У СИСТЕМЫ. Он делился с ней. Каждый месяц, числа 5-го, аккуратный конверт с отчислением каким-то чудом ложился в ящик стола Голицына. Не как подачка, а как обязательный платёж. За крышу - молчаливое обещание, что ни одна внезапная проверка из управления, ни одна жалоба со стороны не коснётся Матвея без предупреждения. За информацию - сводки о грядущих рейдах, сменах режима, о "неприкасаемых" машинах, чьи владельцы платили на два этажа выше. За статистику - чтобы план по штрафам всегда был выполнен ровно на 100-105%, без лишнего рвения и без провалов, вызывающих вопросы.
Последнее редактирование:
