Arthur Gromov
nous surmonterons cette épreuve, agents.
- Сообщения
- 60
- Реакции
- 14
В УГОЛОВНОМ РОЗЫСКЕ ЗАКОН ЗАЩИЩАЮТ ДВОЕ. ПРОБЛЕМА В ТОМ, ЧТО У НИХ ОДИН ЖЕТОН НА ДВОИХ.
ЧАСТЬ I | Теплица с каменным фундаментом
Артур Аскерович Громов появился на свет в ноябре 1995-го года в столице Кабардино-Балкарии - красивейшем, солнечном, но в то же время кишащем маргинальными слоями социума городе Нальчике. 15 числа в 19:47 акушерка уже держала в руках Артурку - пухленького, голубоглазого пацанёнка с редкими волосками на практически лысом черепе. Минутой позже мальчуган уже валялся на груди у матери - Громовой Ирине Александровной, экономисте Управления филиала по ЮФО и СКФО ФГУП «ГРЧЦ» (главного радиочастотного центра), незаурядно умной женщине с аналитическим складом ума. Хотя куда больший отпечаток в его жизни наложил его отец - Громов Аскер Борисович. Мужчина с жестким кавказским стержнем и феноменальным деловым складом ума, сумевший не просто выжить в чистилище 90-х, но и построить с нуля крупный бизнес. Аскер Борисович не собирался растить из единственного сына изнеженного мажора, поэтому дома царила строгая дисциплина. Главным ритуалом семьи были субботние вечера, когда отец доставал дорогую дубовую шахматную доску и учил наследника играть в шахматы, вколачивая в голову пацана простую истину:
- Мир, сын, это большая доска. Побеждает не тот, кто сильнее бьет, а тот, кто видит замысел соперника еще перед тем, как тот прикоснется к пешке.
Сей, казалось бы, простой монолог отца, ещё ни раз сыграет ключевую роль в формировании личности Громова-младшего...
ЧАСТЬ II | Гимназист в маске джентльмена
В сентябре 2001 года Артур Аскерович пошел в первый класс одной из самых элитных гимназий Нальчика. Отец, Аскер Борисович, не жалел денег на образование сына, но при этом строго следил за тем, чтобы элитное окружение не превратило его в «папенькиного» сынка-мажора. Пока дети местных чиновников хвастались дорогими на тот момент мобильными телефонами и подобной суррогатной мурой, Артур приезжал на учебу в строгой, идеально отглаженной рубашке, фирменным кожаным портфелем и тяжелым, необычайно для его возраста давящим взглядом. С первых же классов мини-Громов прослыл среди учителей скрытным, но незаурядно одаренным интеллектуалом. Шахматная муштровка Аскера Борисовича давала свои плоды: его наследник мог часами не терять концентрацию на определенной задаче, не отвлекаясь на внешний шум. Учителя ставили его в пример, а сверстники относились со странной смесью уважения и подсознательной ненависти. 
В суровой школьной иерархии Нальчика конфликты были неизбежны. Пацаны из параллельных классов то и дело пытались прощупать богатенького умника на прочность. Но Артур ломал все их шаблоны о поведении жертвы. Он никогда не ввязывался в примитивные драки за школой, где махали кулаками без разбора. Громов молча сканировал зачинщиков, анализировал их слабые места, а затем наносил один точный, сокрушительный удар. Он мог так тонко и легально подставить обидчика перед руководством гимназии, предоставив неопровержимые факты его прошлых косяков, что хулиганы вылетали из школы или огребали от собственных родителей. Артур уничтожал оппонентов интеллектуально, оставляя их беспомощными и опозоренными перед всем классом.Однако этот безупречный фасад скрывал под собой серьезные психологические дефекты, которые начали закладываться как раз в подростковом возрасте. Шахматное превосходство и абсолютный достаток породили в Артуре его первый и самый главный минус - глубокий снобизм. Артур рос с четким убеждением, что люди делятся на два типа: те, кто умеет просчитывать ходы, и предсказуемая биомасса, действующая на эмоциях. Он не просто презирал одноклассников за их глупые увлечения, он открыто демонстрировал свое интеллектуальное превосходство. Его вежливость со временем стала токсичной - он мог улыбаться человеку в лицо, но формулировать свои мысли с такой тонкой, изощренной иронией, что собеседник чувствовал себя полным ничтожеством. У него практически не было друзей. Мало кто мог выдержать его манеру общаться так, словно он проводит аудит чужой неполноценности.
Вторым разрушительным минусом Артура стала эмоциональная глухота. Воспитание отца, требовавшего никогда не плакать и держать чувства при себе, полностью атрофировало в парне эмпатию. Громов был абсолютно слеп к чужим переживаниям. Когда его одноклассницы рыдали из-за несчастной любви или кто-то из парней переживал семейную драму, Артур искренне не понимал этих соплей. Для него чужие слезы были лишь нелогичной тратой ресурсов. Если к нему приходили за поддержкой, он вместо сочувствия выдавал сухой, циничный алгоритм решения проблемы, чем окончательно отталкивал от себя людей. Он рос эмоциональным инвалидом, неспособным на искреннюю привязанность.
ЧАСТЬ III | «Девиант обнаружен...»
Тектонический сдвиг в его сознании произошел в 2009 году, когда четырнадцатилетний Артур перешел в старшие классы. В его руки попал старый, затертый DVD-диск с фильмом «Бойцовский клуб». Сытый, предсказуемый и правильный мир, выстроенный его отцом, где каждый шаг был расписан на годы вперед, вдруг показался подростку фальшивой, удушливой клеткой. Философия Тайлера Дердена о том, что современное общество - это рабы комфорта, а настоящая жизнь чувствуется только через преодоление хаоса и саморазрушения, буквально взорвала мозг парня.
Артур начал бунтовать, но его бунт был скрытым, внутренним. Он наотрез отказался от услуг личного водителя. Вместо этого Громов-младший после уроков натягивал кеды, включал плеер и шел домой пешком через самые грязные, серые промзоны и спальные районы Нальчика, просто чтобы видеть реальную жизнь города, дышать гарью и чувствовать себя частью этой изнанки. Под влиянием этой философии сформировался его следующий минус - скрытая тяга к деструктивному риску. Артур подсознательно ненавидел ту стерильную безопасность, которой его окружили. Чтобы заглушить внутреннюю пустоту и доказать самому себе, что он живой, Громов начал практиковать опасные психологические игры. Он мог сознательно стравить между собой две школьные группировки хулиганов, просто чтобы со стороны наблюдать за хаосом, оставаясь при этом абсолютно чистым. Ему нравилось балансировать на грани: зайти вечером в самый неблагополучный переулок, просто чтобы почувствовать, как адреналин бьет по вискам, проверяя, сможет ли его холодный мозг вытащить тело из физической опасности без помощи денег отца.
Вторым разрушительным минусом старших классов стала эмоциональная глухота. Воспитание отца, требовавшего «никогда не плакать и держать чувства при себе», полностью атрофировало в парне эмпатию. Громов был абсолютно слеп к чужим переживаниям, воспринимая слезы и драмы сверстников как нелогичную трату ресурсов. Если к нему приходили за поддержкой, он вместо сочувствия выдавал сухой, циничный алгоритм решения проблемы, чем окончательно отталкивал от себя людей. Он рос эмоциональным инвалидом, неспособным на искреннюю привязанность.
В этот же период полностью сформировался его музыкальный вкус - тяжелый рок. Тишина его комнаты, заставленной шахматными кубками, теперь регулярно взрывалась гитарными риффами. Меланхоличные аккорды «Кино» и масштабные баллады Арии подпитывали в нем мрачную романтику, чисто мужское чувство долга и тягу к опасной борьбе. В то же время разрывные, полные внутренней агрессии припевы Linkin Park, Nirvana и Foo Fighters помогали ему выплескивать всё то колоссальное подростковое напряжение, которое копилось из-за необходимости каждый день носить маску идеального сына. Эта скрытая агрессия и неспособность расслабиться породили хроническую бессонницу. Уже в шестнадцать лет Артур не мог спать больше четырех часов в сутки. Мозг, перегруженный постоянным анализом и гитарным шумом, отказывался выключаться. Ночные бдения Громов тратил на бесконечное перебирание шахматных фигур в темноте своей комнаты или бесцельные прогулки по ночному Нальчику. К моменту сдачи выпускных экзаменов в 2012 году Артур Громов представлял собой опасный психологический парадокс: безупречно воспитанный медалист с манерами джентльмена для отца, и холодный, выгорающий изнутри нигилист с абсолютным презрением к общественным условностям.
ЧАСТЬ IV | Геометрия контроля
Аскер Громов привел сына в нальчикский спортивный клуб «Гладиатор» в начале двухтысячных не для того, чтобы сделать из него чемпиона. Крупный бизнесмен, построивший империю на жесткой логистике и железной хватке, прекрасно понимал цену слабости. Его единственный сын Артур рос пугающе умным ребенком: в двенадцать лет он выигрывал шахматные турниры, щелкал олимпиадные задачи по математике и часами просиживал за программированием. Аскеру нужен был преемник с мертвой хваткой, а не тепличный интеллектуал.
- Ум без зубов в нашей жизни ничего не стоит, — коротко отрезал отец, бросая перед тринадцатилетним Артуром спортивную сумку. — Иди и учись держать удар.
«Гладиатор» середины нулевых был суровой кузницей кадров. Никакого пафоса, только запах пота, затертых матов и линимента. Сюда приходили голодные, злые пацаны с окраин Нальчика и окрестных сел, готовые ломать кости ради путевки в жизнь. Сын олигарха выглядел здесь чужаком. Местные бойцы ждали, что Громов-младший сбежит после первой же жесткой спарринг-сессии, но Артур остался. Более того, боевое самбо увлекло его. Для его гениального мозга этот жесткий спорт стал не мордобоем, а прикладной геометрией в условиях хаоса, где переменными выступали суставы, рычаги, векторы движения и чужая ярость.
К шестнадцати годам Артур превратился в монолитную фигуру, в которой холодный интеллект сочетался с безупречной физической подготовкой. Его спарринги стали легендой зала. Пока соперники полагались на кавказский напор и природную мощь, Артур читал их действия как открытый цифровой код.
- Громов, на ковер! - командовал тренер, Мурат Хасанович.
Против Артура выходил очередной крепкий перворазрядник, со старта пытавшийся задавить «богатого умника» агрессивным клинчем. Но Громов никогда не вяз в силовой борьбе. Секундный замер, короткий просчет дистанции - и Артур действовал на опережение. Шаг в сторону с линии атаки, выверенный перехват за рукав самбовки, подсед - и сто килограммов чужого веса амплитудно ухали на маты через бедро. В партере Артур работал с хирургической точностью: без юношеской суеты, хладнокровно блокируя шею соперника предплечьем и мгновенно выходя на неотвратимый рычаг локтя. Оппонентам оставалось только яростно стучать ладонью по ковру, сигнализируя сдачу.
Однако эта безупречность не приносила Артуру уважения. Наоборот, по залу часто шел глухой, враждебный ропот. В «Гладиаторе» ценилось братство, а Громов раз за разом переходил невидимую черту. Он держал захват на излом на долю секунды дольше необходимого, хладнокровно тестируя предел прочности чужих связок ради точности своего алгоритма. Он видел в спарринг-партнерах не товарищей по команде, а биомеханические манекены. Мурат Хасанович после одной из таких тренировок даже не посмотрел на протянутую Артуром руку для пожатия.
- Ты робот, Громов, - тихо, но с глубоким отвращением отрезал тренер, убирая секундомер. - В тебе нет духа, нет жалости. Ты не чувствуешь чужую боль, а значит, никогда не поймешь, на что способен человек, когда его припрут к стене. Спарринговать с тобой больше никто не сядет. Иди домой.
Артур уходил из зала в полном одиночестве, но это его не остановило. Выполнение норматива КМСа стало для него лишь очередным финальным чек-листом. Тренер долго не хотел заявлять его на взрослый чемпионат республики, но Громов настоял: «Компьютерные модели работают только в стерильной среде, Хасаныч. Мне нужно проверить, как мой мозг работает в условиях реального смертельного риска. Без этого я просто теоретик».
Тот мастерский турнир в Нальчике превратился в мясорубку. Пять боев за один день против матерых, прожженных мужиков. Артур не брал соперников измором - он брал их таймингом. В третьем бою он поймал летящего в ноги борца идеальным встречным ударом в челюсть, отправив того в глубокий нокаут. В финале против тяжелого, вязкого самбиста Артур хладнокровно отдал инициативу, позволил сопернику выдохнуться в безуспешных попытках броска, после чего мгновенно зашел за спину и провел чистейший удушающий прием. Он задушил соперника с тем же ледяным выражением лица, с каким обыгрывал сверстников в шахматы.
Когда Громову вручили синюю книжку КМС, на его лице не отразилось ни капли триумфа. Он просто убрал ее в рюкзак рядом с учебником по высшей математике. Вечером дома Аскер Громов молча взял в руки документ, посмотрел на сбитые, в кровь стертые костяшки сына и впервые в жизни уважительно кивнул: «Теперь вижу. Мужчина».
Артур доказал себе главное: его интеллект способен подчинить и сломать любую физическую силу. Но цена этой победы была высока. Этот навык - просчитывать врага на три шага вперед, сохраняя абсолютную эмоциональную слепоту в эпицентре жестокого хаоса - сделал его идеальной машиной. Оружием, которое спустя годы сменит синюю куртку-самбовку на оперативный разгрузочный жилет, но так и не научится понимать живых людей.
ЧАСТЬ V | Юридический полигон и напарник другой породы
В сентябре 2012 года Артур Громов переступил порог юридического факультета самого престижного гражданского вуза республики. Отец, Аскер Борисович, одобрил этот выбор, считая, что сильному логистическому бизнесу необходим свой мощный юрист. Но для самого Артура сухие лекции по теории государства и права быстро стали удушающей рутиной. Он забился на самые задние ряды, надежно укрывшись от однокурсников своей привычной броней из высокомерия. На убогие попытки золотой молодежи Нальчика завести с ним знакомство Громов отвечал такой тонкой и ядовитой иронией, что быстро заработал репутацию опасного одиночки, к которому лучше не лезть. Он по-прежнему почти не спал по ночам, глушил кофе литрами и в перерывах между парами молча крутил в руках шахматные фигуры, полностью игнорируя окружающий мир.
Всё изменилось, когда на соседний стул бесцеремонно приземлился Рамзан Гагацев. Гагацев был полной противоположностью Артура - стопроцентный продукт улиц Нальчика, гибкий, харизматичный, умеющий расположить к себе и уличного пацана, и строгого профессора. Рамзан не имел за плечами миллионов Громова-старшего, но обладал тем, чего Артуру катастрофически не хватало, - живой, первобытной хваткой, уличной интуицией и пониманием реальной, неприкрытой психологии людей.
Там, где другие ломались о высокомерное молчание Артура, Рамзан лишь ухмылялся. На убойные, циничные замечания Громова Гагацев отвечал еще более жестким, приземленным уличным юмором. Рамзан быстро раскусил, что за фасадом безупречного джентльмена в дорогой шмотке скрывается точно такой же нигилист, который прекрасно видит изнанку этого фальшивого мира и презирает общественные условности. Гагацев стал единственным человеком, сумевшим пробить эмоциональную глухоту и снобизм Громова. Именно он, оценив манеру Артура просчитывать любые ситуации наперед, впервые в шутку назвал его «Гроссмейстером». Это прозвище намертво приросло к Артуру на все оставшиеся годы.
Взамен Артур дал Рамзану свой аналитический аппарат - пока Рамзан харизматично сдавал зачеты, Артур писал за двоих безупречные, логически выверенные курсовые по криминалистике и уголовному праву. Очень быстро они сколотили идеальный студенческий тандем. Если у Рамзана назревали проблемы с местными уличными компаниями, Артур не лез в примитивные драки - он включал мозг и использовал статьи законов так, что оппоненты Гагацева сами оставались ни с чем. Рамзан в долгу не оставался: он вытаскивал Артура из его душной раковины бессонницы, заставлял общаться с реальным городом и страховал Громова там, где вежливая логика пасовала перед грубой силой.
К моменту получения юридических дипломов в 2017 году это были уже не просто университетские кенты. Это была готовая, спетая и проверенная в делах команда. И хотя после выпуска их пути временно разошлись - Артур ушел в элитный гражданский консалтинг и корпоративную безопасность, а Рамзан начал свой путь ближе к судебной власти, — их ментальная связь осталась нерушимой. Они оба знали, что этот мир устроен криво, и когда-нибудь им придется наводить в нем свои порядки в одном кабинете
ЧАСТЬ VI | Точка излома
Начало 2024 года навсегда перечеркнуло понятную, респектабельную жизнь Артура Громова. К его отцу, Аскеру Борисовичу, обратился давний стратегический партнер. На одном из крупнейших таможенных терминалов Нальчика, через который шли основные грузы логистической империи Громова-старшего, началась необъяснимая, систематическая недостача. Дело пахло колоссальными неустойками, судами и крахом репутации, которую Аскер выстраивал десятилетиями. Отец попросил Артура, работавшего ведущим аналитиком в сфере корпоративной безопасности, разобраться в ситуации тихо, без официального привлечения МВД, чтобы не поднимать панику в прессе.
Артур заехал на терминал под видом обычного аудитора и заперся в кабинете с базами данных и товарными накладными. То, что «Гроссмейстер» раскопал за первые сутки детального финансового анализа, заставило его похолодеть. Это не была банальная кража со склада. Руководство терминала оказалось в доле с мощным международным криминальным синдикатом. Через логистические каналы Аскера Громова шел колоссальный, идеально замаскированный поток тяжелой контрабанды.
Артур мгновенно осознал, что попал в капкан. Синдикат полностью контролировал периметр через подкупленную службу охраны и скрытые камеры. Но самое страшное - теневые дельцы прекрасно знали, кто такой Аскер Громов. Один неверный шаг, одна попытка вызвать спецназ или один звонок отцу - и синдикат просто ликвидировал бы Аскера Борисовича, инсценировав несчастный случай, либо технично подставил бы его под расстрельную уголовную статью как главного организатора наркотрафика.
Начался изнурительный сорокавосьмичасовой ментальный марафона. Артур провел двое суток взаперти в душном кабинете терминала, без сна, на чистом адреналине и литрах черного кофе. Его аналитический аппарат работал на пределе возможностей, выстраивая гигантское, многоуровневое дерево решений. Нужно было не просто перекрыть каналы контрабанды, а ювелирно перенаправить финансовые потоки и логистические маркеры так, чтобы подставить верхушку синдиката под сокрушительный удар их же зарубежных партнеров. И при этом - полностью, на сто процентов вывести из-под удара честное имя своего отца. Это была партия, где ценой малейшей аналитической ошибки была жизнь его семьи.
В ночь на третьи сутки Артур закончил работу. Комбинация оказалась безупречной: теневые боссы погрязли во внутренних кровавых разборках, а компромат лег на столы федеральных структур в таком виде, что имя Громова-старшего даже не упомянули в оперативных сводках. Синдикат в Нальчике был помножен на ноль.
Но цена этой победы для самого Артура оказалась страшной. Когда на рассвете он подошел к зеркалу, чтобы смыть с лица двухдневную усталость, он не узнал собственное отражение. Запредельное ментальное перенапряжение и подсознательный ужас перед возможной ошибкой полностью выжгли пигмент в его волосах. В тридцать лет Громов стал абсолютно седым.
Но главная катастрофа произошла внутри его черепной коробки. Защитный барьер психики интеллигентного парня из высшего общества не выдержал давления и треснул прямо посередине. Мозг, спасая Артура от безумия, завершил то, что началось в четырнадцать лет после просмотра «Бойцовского клуба». Психика разделилась на два изолированных лагеря. Чтобы «Гроссмейстер» мог и дальше оставаться правильным, вежливым сыном для своего идеального отца, подсознание наглухо заперло в темном углу всю накопленную за эти двое суток ярость, холодный цинизм и абсолютное презрение к человеческой жизни.
Так родился «Игрок» - его альтер-эго. Наглый, ироничный, свободный от уставных рамок, условностей закона и страха. Существо, которое воспринимало окружающий мир не как строгую шахматную доску, а как грязный покерный стол, где ради победы над жульем можно и нужно жестко блефовать, повышать ставки и срывать с преступников маски любыми доступными психологическими методами.
ЧАСТЬ VII | В ожидании напарника?
Осознав, что в гражданском секторе его возможности связаны условностями, а «Игрок» внутри требует прямого, системного столкновения с криминалом, Артур принял радикальное решение. В 2025 году он полностью разорвал контракты с бизнес-структурами и пришел в отдел кадров МВД. Престижный юридический диплом позволял ему претендовать на офицерскую должность, но отсутствие ведомственного вуза за плечами определило его на самую стартовую позицию - должность младшего оперуполномоченного уголовного розыска. Чтобы окончательно избавиться от гиперопеки отца, чье имя в Нальчике знала каждая крупная бизнес-структура, и не светить родственные связи перед службой собственной безопасности, Громов осознанно запросил распределение в другой регион - в суровую и чужую Нижегородскую область.
Самым сложным этапом на пути к заветному жетону стала военно-врачебная комиссия, а именно - профессиональный психологический отбор. Ведомственные психологи, через которых каждый день проходили сотни кандидатов, славились своей дотошностью, но против Артура Громова их методы оказались бессильны. Обладая блестящим аналитическим умом, Гроссмейстер воспринял многочасовые психологические тесты, опросники и полиграф как очередную шахматную партию. Он безупречно просчитал алгоритмы тестов СМИЛ и Люшера, выдавая идеальные ответы, которые хотели видеть врачи. Психологи не просто не диагностировали у Артура никаких отклонений - они выдали ему высшую категорию профессиональной пригодности, отметив в заключении «феноменальную стрессоустойчивость, ледяное хладнокровие и высокий уровень интеллекта». Ведомственные специалисты даже не заподозрили, что за этим идеальным фасадом скрывается расколотая психика: «Игрок» во время тестов сидел тихо, позволяя интеллигентному Громову безупречно отыграть роль правильного кандидата.
Полугодовая учеба в ЦПП среди двадцатилетних курсантов была для тридцатилетнего интеллектуала чистой формальностью. Артур откровенно скучал на лекциях, пока молодежь заучивала законы, которые он давно использовал на практике.В июне 2026 года, успешно сдав финальные экзамены, младший опер Громов наконец заступил на службу в ОУР УМВД России по Нижегородской области. В этот суровый промышленный регион он переехал не один - вместе с ним из Нальчика сорвался его единственный верный университетский друг Рамзан Гагацев. Рамзан пока еще не успел надеть погоны опера и только проходил барьеры ведомственной бюрократии, оформления документов и подготовку к ЦПП, но его незримое присутствие уже ощущалось в работе Артура. Гагацев, обладавший феноменальной уличной интуицией и талантом находить язык с кем угодно, даже будучи гражданским в чужом регионе, быстро начал обрастать первыми связями и собирать сырые, но ценные IC-зацепки с улиц Нижегородской области. Он аккуратно передавал Артуру информацию о залетных мошенниках и наркодилерах. Громов включал свой «шахматный аппарат», просчитывал маршруты и мотивы жулья, раскладывая каждое задержание в УМВД как партию.
Рамзан оставался единственным человеком в мире, кто знал всю правду о цене седины Артура и о его скрытом расстройстве. Он знал, что если вежливый «Гроссмейстер» заходит в тупик на допросах, триггером переключения станет сухой щелчок крышки зажигалки Zippo. Громов уходил в туман амнезии, а на его место вставал «Игрок» - наглый, циничной опер, который на одном лишь актерском мастерстве, заставлял нижегородское жулье сдавать подельников. Пока Гагацев ждал своего официального зачисления в штат, Артур пахал за двоих, принося начальству стопроцентные, легально оформленные раскрытия. Громов делал всё, чтобы заработать железобетонный авторитет в отделе и подготовить почву в их общем кабинете.
Часть VIII | Что если успех неизбежен?
Окончательный шаг в бездну тридцать однолетний опер сделал после того, как их отдел жестко накрыл крупную стрелку местной ОПГ. Пока на полу среди гильз и разбитого стекла корчились задержанные, Межидов - такой же прожженный «оборотень» в погонах, начальник розыска, давно кормившийся с криминальных рук - отвел его в сторону. Сухо, без лишних свидетелей, шеф предложил войти в долю: лично курировать все вопросы по одному очень важному человеку в городе, обеспечивая ему железное прикрытие от закона. Именно в эту секунду, под тяжелым взглядом продажного начальника, измученный бессонницей мозг оперативника окончательно треснул, и диссоциативное расстройство перешло в терминальную фазу. Внутренний баланс рухнул. До этого момента у руля чаще находился «Гроссмейстер» - подчеркнуто интеллигентный, холодный аналитик, который даже с прожженными рецидивистами общался исключительно на «Вы», просчитывал ходы наперед и пытался действовать в рамках условного закона. Но под диким прессингом ситуации «Гроссмейстер» сломался, и контроль захватил «Игрок». Эта вторая личность была абсолютным нигилистом, полностью свободным от норм морали, страха и прогноза каких-либо последствий. Для «Игрока» вся жизнь, служба и криминал были лишь азартной партией с максимальными ставками, где чужие жизни ничего не стоили. С безумным, стеклянным блеском в глазах и хищным оскалом опер принял предложение шефа, окончательно развязав руки своему темному «я» для любого беспредела, который теперь одобрялся сверху.
СТОП-ЛИСТ: Злоупотреблять полномочиями исключительно в целях наживы, а не мнимого морального удовлетворения в угоду развивающейся психопатии, заниматься "стукачеством" в отношении коллег с ведомства и друзей, да и в целом предавать реально близких людей и, скорее всего, воровать.
Последнее редактирование:
