Дмитрий Федералов | Свет в конце линии

[Kirill_Federalov]

Свет
В конце линии

✦ ✦ ✦

Глава Ⅰ
Гул​

К четырём утра ледяной дождь кончился, и в темноте стал слышен гул трансформатора. Дмитрий стоял у опоры на трассе под Лыткарино и ждал, пока бригадир подпишет наряд. Куртку уже не согнуть, поверх обычных — диэлектрические перчатки, пальцы в них он не чувствовал. Из-под каски текло.

Два года назад ему вручили диплом юриста. Если бы тогда он узнал, где будет стоять в двадцать пять, не поверил бы. Наверное, посмеялся. Последнее время смешок выходил редко и с усилием.

«Этот звук он знал с детства — гул трансформатора»​

Трансформатор гудел. Этот звук он знал с детства: отец четверть века отработал электромонтёром в рязанских сетях, приносил домой скудную копейку. В шестнадцать Дмитрий пообещал себе пойти куда угодно, только не по отцовской дороге. Жизнь, как оказалось, хорошо слышит чужие клятвы и любит повторять их вслух с издёвкой.

Глава ⅠⅠ
Камень
​

Родился тридцатого января две тысячи первого, в Рязани, в самый морозный месяц — мать шутила, что отсюда у него характер северный. Отец, Всеслав Игоревич, был из тех, про кого во дворе говорили «камень»: слов десять за день, и то если футбол идёт. Мать, Галина Петровна, сорок лет простояла за кассой и до сих пор здоровается с половиной района. Рос Дмитрий пацаном как пацан: двор, велик, гаражи. Ничего героического.

В четырнадцать с его семьёй случилось то, что обычно случается с чужими семьями в новостях. В ноябре отец шёл со смены пешком, и на переходе у остановки его сбила «девятка» с тонированными стёклами. Водитель был пьян, человека не увидел — для него человека не существовало. Уехал, не затормозив. Отца подобрала скорая: перелом ноги, руки, сотрясение. «Вред средней тяжести» — так это значилось в бумагах.

Дмитрий ходил с матерью на заседания и половину слов не понимал. Понял другое: водитель оказался сыном кого-то, следователи не нашли достаточно доказательств, дело рассыпалось, как трухлявый столб. Семье предложили денег на лечение. Отец взял, деваться было некуда, и ни разу при сыне об этом не обмолвился. Только однажды, глядя в телевизор: «Заживёт». Жаловаться он не умел вовсе. Хромать с той зимы, правда, стал.

Тогда в Дмитрии и осело. Не злость даже, а тяжёлый осадок. Закон есть оружие, но лежит оно не в каждом доме. В девятом классе он подтянул обществознание и решил выучиться на юриста. Не ради корки, а чтобы понимать, как этот механизм крутится и где в нём трут. В четырнадцать слов не подбирают. Просто решил.

Глава ⅠⅠⅠ
Небо
​

А ещё Рязань — город десантников. Каждое второе августа над училищем раскрывались купола, и двор ревел от восторга. После одиннадцатого класса Дмитрий сам пришёл в военкомат и напросился на безупречное ВВК. Его направили в сто шестую воздушно-десантную дивизию.

Службу проходил под Рязанью. Полгода старшина вбивал в него одно: «Не ной. Вдох выдох и бегом батрачить». Слова простые, но за год они выточили из него то, чего не выточили ни школа, ни двор — спокойствие под нагрузкой. Прыгать с парашютом он боялся так, что сводило челюсть. На третьем прыжке, в тишине под куполом, с горами где-то вдали, вдруг отпустило. Эту тишину он потом искал всю жизнь и находил только в небе.

Глава Ⅳ
Склад и кодекс
​

Демобилизовался летом двадцатого и в последний месяц подачи отнёс документы во Всероссийский университет юстиции, на правоохранительную деятельность, административно-правовой профиль. Учился без блеска, но плотно. Москва, общага, ночные подработки на складе: днём лекции, ночью коробки. Из части и потом домой писал коротко: жив, здоров, сыт. На практике в районном суде увидел то, чего нет в учебниках: кодекс один на всех, а работает он у тех, кто не поленился прошить дело до конца. Диплом писал про ответственность за нарушения, повлёкшие смерть. Научный руководитель дважды просил сменить тему — «мрачно». Не поменял.

В двадцать четвёртом получил диплом. Предложили место в конторе за двадцать четыре тысячи. Он посмотрел на эту арифметику, собрал рюкзак и уехал в Южный — город, где, говорят по делу, платят и не задают лишних вопросов.

Глава Ⅴ
Ночные пассажиры
​

Купил по объявлению убитую «двенашку», чуть позже устроился в такси. Днём Южный был солнечным и чужим, ночью — своим. Лыткарино, Бусаево, Корякино. Каждую яму он выучил за полгода. Ночные пассажиры это отдельный народ: кто-то плачет, кто-то спит, кто-то вываливает жизнь. Он слушал и отвечал всегда сухо и коротко.

Однажды вёз семейную пару с дня рождения. Мужик лет сорока всё повышал тон на жену, а потом замахнулся. Дмитрий прижался к обочине, выключил счётчик и сказал тихо, не поворачиваясь: «В моей машине никак. Или спокойно едем, или пешком идете». Мужик посопел, вышел, хлопнул дверью. Женщина молчала до самого Лыткарино, а на прощание спросила: «Тебе не тяжело так работать?» Он не ответил. Не знал ответа.

«В моей машине никак. Или спокойно едем, или пешком идете.»​

Глава Ⅵ
Скол
​

А в августе двадцать четвёртого на объездной погиб парень на мотоцикле: шёл под двести, грузовик поворачивал. Дмитрий оказался вторым после экипажа ДПС. Пожилой инспектор, седой, с усталым лицом, работал спокойно, как хирург: каждый скол, каждый метр тормозного пути в протокол. Зевак разгонял, а Диме, услышав, что тот всё видел, кивнул: «Пиши объяснение. Единственный, кто хоть чего-то видел». Той ночью он захотел работу, которой у него не было.

В январе его арендованный «поло» в гололёд развернуло в отбойник. Он цел, а вот машина — нет. Такси кончилось само собой.

Дальше была работа, о которой не рассказывают на первом свидании: мусоровоз. Районная служба, маршруты по Лыткарино и до Южного. Весной его накрыло. Не разом, а медленно, как ржавеет трансформаторная будка: серые улицы, серое небо, съёмная однушку и вопрос в два часа ночи: «И это всё?» К врачу он не пошёл и не запил. Просто брал больше смен, потому что в движении не думалось. Мать спрашивала по телефону, как он. «Работаю, мам». Пожаловаться отцу он не мог чисто физически — просто не тот ген.

«И это всё?»​

Глава Ⅶ
Дорога отца
​

В августе попалось объявление: городские электросети набирают электромонтёров, обучение за счёт предприятия. Перечитал три раза и усмехнулся: клятвы всё-таки читают. Позвонил отцу сообщить, что вступает на его дорогу. Тот выслушал и после паузы выдал: «Смотри не убейся. И перчатки бери нормальные». Вся отцовская нежность уместилась бы на салфетку.

С осени двадцать пятого он в бригаде: третья группа допуска, столбы, подстанции. Работа оказалась его. Молчать тут не то что можно, а нужно, а результат виден сразу: либо свет горит, либо нет.

Глава Ⅷ
Анкета
​

В июле он забрал в отделе кадров трудовую, снял копии диплома, военного билета и характеристики и заполнил анкету на службу в ЦПП ГАИ УМВД России по Нижегородской области. Ночью, после смены, при жёлтой лампе, прописными буквами: двадцать пять лет, высшее юридическое, ВДВ. Мотивацию изложил коротко и, наверное, не по форме — про то, что насмотрелся за рулём, и про то, что закон должен лежать в каждой голове.

Мать, узнав, долго молчала в трубку, потом: «Только не на дорогу, Дим». Он не стал объяснять, что как раз на дорогу. Отец сказал то, что сказал бы при любых обстоятельствах: «Ну, работай».

✦ ❖ ✦​

 

[mankka]

Беру на себя.

 

[mankka]

@Kirill_Federalov
Вернулась с фидбеком. Первое, что бросилось мне в глаза, это логическая цепочка между высшим юридическим и службой ВДВ, как это всё вылилось в работу на мусоровозе ( такого бы парня оторвали с руками и ногами на службу в органах ). Сделай более активную предысторию об этом моменте, чтобы было ясны побуждения. Так же бы посоветовала поработать с оформлением.
На исправление даю 2 дня, после рассмотрю снова.