- Сообщения
- 6
- Реакции
- 0
Пролог. 2026, Южный.
Дворец правосудия, лаборатория Южного Межрайонного Следственного Отдела СУ СК. На столе Смирнова лежала раскрытая папка с материалами дела, рядом стояла
кружка с давно остывшим кофе 3в1. Несколько листов с результатами исследований были отложены в сторону, часть материалов уже была готова к передаче, однако с некоторыми Смирнов не торопился. Одно из заключений лежало на столе уже несколько дней, хотя технически препятствий для его завершения не оставалось. Дима не видел причин лишний раз ускорять процесс, особенно когда подобная задержка устраивала заинтересованных людей. Рабочий день постепенно подходил к концу, однако Дима не торопился собираться. В лаборатории стояла привычная вечерняя тишина, нарушаемая лишь гулом компьютера и редкими звуками из коридора. Телефон завибрировал, отвлекая его от документов. Первым оказалось сообщение от Асадова: фотография старого кабинета в Москве с подписью «Помнишь?». Дима увеличил снимок, рассматривая знакомую обстановку. На мгновение он задержал взгляд на фотке, невольно вспоминая время, которое давно осталось позади. «Хуй забудешь», - ответил он и отложил телефон. Следом пришло сообщение от отца. Смирнов открыл переписку, пробежался глазами по последним строкам, но отвечать не стал. Сейчас желания поддерживать очередной диалог с батей у него не возникло. Заблокировав экран, Дима поднялся из-за стола, накинул бушлат с ушанкой и направился к выходу. Перед тем как покинуть лабораторию, он ещё раз взглянул на оставленные документы, прикидывая сколько времени понадобится, чтобы закончить остальную волокиту. Решив отложить это до возвращения, Смирнов вышел покурить. За окном шёл дождь, капли стекали по стёклам, размывая огни света с окон...
кружка с давно остывшим кофе 3в1. Несколько листов с результатами исследований были отложены в сторону, часть материалов уже была готова к передаче, однако с некоторыми Смирнов не торопился. Одно из заключений лежало на столе уже несколько дней, хотя технически препятствий для его завершения не оставалось. Дима не видел причин лишний раз ускорять процесс, особенно когда подобная задержка устраивала заинтересованных людей. Рабочий день постепенно подходил к концу, однако Дима не торопился собираться. В лаборатории стояла привычная вечерняя тишина, нарушаемая лишь гулом компьютера и редкими звуками из коридора. Телефон завибрировал, отвлекая его от документов. Первым оказалось сообщение от Асадова: фотография старого кабинета в Москве с подписью «Помнишь?». Дима увеличил снимок, рассматривая знакомую обстановку. На мгновение он задержал взгляд на фотке, невольно вспоминая время, которое давно осталось позади. «Хуй забудешь», - ответил он и отложил телефон. Следом пришло сообщение от отца. Смирнов открыл переписку, пробежался глазами по последним строкам, но отвечать не стал. Сейчас желания поддерживать очередной диалог с батей у него не возникло. Заблокировав экран, Дима поднялся из-за стола, накинул бушлат с ушанкой и направился к выходу. Перед тем как покинуть лабораторию, он ещё раз взглянул на оставленные документы, прикидывая сколько времени понадобится, чтобы закончить остальную волокиту. Решив отложить это до возвращения, Смирнов вышел покурить. За окном шёл дождь, капли стекали по стёклам, размывая огни света с окон...
I. Дом, в котором всё было
23 марта 2003 года в Ростове-на-Дону родился Дмитрий Александрович Смирнов. Мать умерла при родах, поэтому с самого детства его воспитывал отец - Александр
Викторович, владелец региональной логистической компании. Семья жила обеспеченно: Дима ни в чём особенно не нуждался, получал хорошее образование и мог позволить себе занятия по интересам. При этом назвать отношения с отцом по-настоящему близкими было сложно. Александр Викторович много работал и привык выражать заботу скорее поступками, чем разговорами. Если сыну что-то требовалось, он старался это обеспечить, но обсуждать личные переживания они практически не привыкли. Сам Дима рос общительным ребёнком: легко находил общий язык со сверстниками, не боялся первым заговорить и редко оставался в стороне от школьной компании. В подростковом возрасте Смирнов увлёкся боксом. Обычные тренировки постепенно переросли в соревнования, сборы, а сам он даже стал призером областного первенства. Однако превращать спорт в смысл всей жизни не собирался. С годами отношения с отцом особо не изменились. Тот интересовался учёбой и планами сына, но их разговоры редко выходили за пределы повседневных вопросов. Дима понимал, что отец заботится о нём, однако особой душевной близости между ними так и не появилось. Постепенно он привык решать личные вопросы самостоятельно. Ему хотелось самому определять направление своей жизни и не чувствовать, что за любым достижением стоит чужая помощь. После школы Смирнов решил поступать на юридическое направление. Выбор отца не слишком обрадовал тот считал, что существуют более перспективные способы устроить жизнь. Тем не менее запрещать сыну он не стал и согласился оплатить платку в МГЮА имени О. Е. Кутафина, чтобы сын не учился в региональной шарашке на бюджете. В Москву Дима переехал в 2021 году. Предложенными отцом вариантами дорогого жилья пользоваться не захотел, предпочтя небольшую квартиру подальше от центра. Ему хотелось хотя бы в бытовых вопросах обходиться без чужой помощи и постепенно привыкать к самостоятельной жизни.
Викторович, владелец региональной логистической компании. Семья жила обеспеченно: Дима ни в чём особенно не нуждался, получал хорошее образование и мог позволить себе занятия по интересам. При этом назвать отношения с отцом по-настоящему близкими было сложно. Александр Викторович много работал и привык выражать заботу скорее поступками, чем разговорами. Если сыну что-то требовалось, он старался это обеспечить, но обсуждать личные переживания они практически не привыкли. Сам Дима рос общительным ребёнком: легко находил общий язык со сверстниками, не боялся первым заговорить и редко оставался в стороне от школьной компании. В подростковом возрасте Смирнов увлёкся боксом. Обычные тренировки постепенно переросли в соревнования, сборы, а сам он даже стал призером областного первенства. Однако превращать спорт в смысл всей жизни не собирался. С годами отношения с отцом особо не изменились. Тот интересовался учёбой и планами сына, но их разговоры редко выходили за пределы повседневных вопросов. Дима понимал, что отец заботится о нём, однако особой душевной близости между ними так и не появилось. Постепенно он привык решать личные вопросы самостоятельно. Ему хотелось самому определять направление своей жизни и не чувствовать, что за любым достижением стоит чужая помощь. После школы Смирнов решил поступать на юридическое направление. Выбор отца не слишком обрадовал тот считал, что существуют более перспективные способы устроить жизнь. Тем не менее запрещать сыну он не стал и согласился оплатить платку в МГЮА имени О. Е. Кутафина, чтобы сын не учился в региональной шарашке на бюджете. В Москву Дима переехал в 2021 году. Предложенными отцом вариантами дорогого жилья пользоваться не захотел, предпочтя небольшую квартиру подальше от центра. Ему хотелось хотя бы в бытовых вопросах обходиться без чужой помощи и постепенно привыкать к самостоятельной жизни.
II. Москва. Учёба и первая практика
Переезд в Москву потребовал некоторого времени на привыкание. Новый город, университет и самостоятельная жизнь постепенно стали привычными. Особых успехов в
учёбе Смирнов не демонстрировал, но и безответственным студентом не был: посещал занятия, готовился к экзаменам и старался не накапливать задолженности. В свободное время встречался с приятелями, выбирался в город и понемногу обустраивал собственную жизнь. С боксом после переезда пришлось завязать: совмещать тренировки с учёбой и бытовыми заботами оказалось непросто, поэтому постепенно спорт остался лишь воспоминанием о школьных годах. В 2024 году, во время третьего курса, Дима проходил производственную практику в следственном подразделении. Его руководителем назначили Ильяза Тагировича Асадова. Изначально знакомство носило исключительно рабочий характер: практикант выполнял поручения, наблюдал за деятельностью следователя и постепенно знакомился с настоящей юридической практикой. Поначалу Смирнов не проявлял особой инициативы, но сама работа постепенно его заинтересовала. То, что раньше существовало лишь в учебниках, теперь приобретало вполне конкретный смысл. Он стал внимательнее относиться к поручениям, чаще задавал вопросы и охотнее включался в работу. Асадов производил впечатление опытного следователя, который хорошо ориентировался в профессии и умел разбираться в людях. Дима с интересом наблюдал за его работой и постепенно проникался уважением к наставнику. После окончания практики каждый вернулся к своим делам. Тогда Смирнов ещё не подозревал, что это знакомство впоследствии сыграет немалую роль в его жизни.
учёбе Смирнов не демонстрировал, но и безответственным студентом не был: посещал занятия, готовился к экзаменам и старался не накапливать задолженности. В свободное время встречался с приятелями, выбирался в город и понемногу обустраивал собственную жизнь. С боксом после переезда пришлось завязать: совмещать тренировки с учёбой и бытовыми заботами оказалось непросто, поэтому постепенно спорт остался лишь воспоминанием о школьных годах. В 2024 году, во время третьего курса, Дима проходил производственную практику в следственном подразделении. Его руководителем назначили Ильяза Тагировича Асадова. Изначально знакомство носило исключительно рабочий характер: практикант выполнял поручения, наблюдал за деятельностью следователя и постепенно знакомился с настоящей юридической практикой. Поначалу Смирнов не проявлял особой инициативы, но сама работа постепенно его заинтересовала. То, что раньше существовало лишь в учебниках, теперь приобретало вполне конкретный смысл. Он стал внимательнее относиться к поручениям, чаще задавал вопросы и охотнее включался в работу. Асадов производил впечатление опытного следователя, который хорошо ориентировался в профессии и умел разбираться в людях. Дима с интересом наблюдал за его работой и постепенно проникался уважением к наставнику. После окончания практики каждый вернулся к своим делам. Тогда Смирнов ещё не подозревал, что это знакомство впоследствии сыграет немалую роль в его жизни.
III. Первые годы службы
Окончание университета Смирнов встретил с уже сформировавшимся представлением о будущей профессии. Работа в следственных органах заинтересовала его ещё во время
практики, поэтому после получения диплома в 2025 году он решил не откладывать трудоустройство. Вскоре Дима оказался в криминалистическом подразделении Главного следственного управления СК России по городу Москве. Сам он до конца не понимал, каким образом выпускнику удалось попасть сразу в столичное управление. Впрочем, о возможном участии отца догадывался, хотя предпочитал не поднимать эту тему. Первые месяцы дались непросто, университетские знания приходилось применять на практике, привыкать к документации, нагрузке и взаимодействию со следователями. Смирнов не пытался изображать из себя Шерлока, спокойно воспринимал замечания и постепенно осваивался. Ему нравилось, что на службе никто не интересовался семейными обстоятельствами и не пытался оценивать его по положению отца как это было в школе. Спустя некоторое время о себе напомнил Асадов. Поинтересовавшись службой бывшего практиканта, он предложил встретиться за обедом. Они вспомнили прежнюю практику, обсудили работу, а затем встречи стали регулярными: совместные ужины, разговоры после службы и редкие звонки в выходные. Постепенно общение перестало ограничиваться профессиональными вопросами. Диме нравилось проводить время с Ильязом Тагировичем. Несмотря на разницу в возрасте и опыте, тот не относился к нему свысока и не пытался постоянно напоминать о своём положении. Смирнов чувствовал себя рядом с ним достаточно свободно. Он понимал, что Асадов не из тех людей, которые делают что-либо совершенно бескорыстно, но искать скрытый смысл в каждом приглашении не спешил. Ему нравилось это общение, и пока подобного объяснения было вполне достаточно.
практики, поэтому после получения диплома в 2025 году он решил не откладывать трудоустройство. Вскоре Дима оказался в криминалистическом подразделении Главного следственного управления СК России по городу Москве. Сам он до конца не понимал, каким образом выпускнику удалось попасть сразу в столичное управление. Впрочем, о возможном участии отца догадывался, хотя предпочитал не поднимать эту тему. Первые месяцы дались непросто, университетские знания приходилось применять на практике, привыкать к документации, нагрузке и взаимодействию со следователями. Смирнов не пытался изображать из себя Шерлока, спокойно воспринимал замечания и постепенно осваивался. Ему нравилось, что на службе никто не интересовался семейными обстоятельствами и не пытался оценивать его по положению отца как это было в школе. Спустя некоторое время о себе напомнил Асадов. Поинтересовавшись службой бывшего практиканта, он предложил встретиться за обедом. Они вспомнили прежнюю практику, обсудили работу, а затем встречи стали регулярными: совместные ужины, разговоры после службы и редкие звонки в выходные. Постепенно общение перестало ограничиваться профессиональными вопросами. Диме нравилось проводить время с Ильязом Тагировичем. Несмотря на разницу в возрасте и опыте, тот не относился к нему свысока и не пытался постоянно напоминать о своём положении. Смирнов чувствовал себя рядом с ним достаточно свободно. Он понимал, что Асадов не из тех людей, которые делают что-либо совершенно бескорыстно, но искать скрытый смысл в каждом приглашении не спешил. Ему нравилось это общение, и пока подобного объяснения было вполне достаточно.
IV. Не только работа
Со временем характер общения изменился. Асадов всё чаще заводил разговоры о карьере, связях и возможностях, которые открывались перед людьми, умевшими находить общий язык с нужными собеседниками. Однажды он предложил Диме встретиться после работы в одном из банных комплексов. Место было непривычным для Смирнова: прежде он там не бывал, однако приглашение его не насторожило. Они уже давно общались за пределами службы, поэтому подобный вечер не казался чем-то необычным. После парной мужчины расположились в комнате отдыха. Разговор шёл непринуждённо, пока Асадов постепенно не перевёл его на работу. Он заговорил об одном коммерсанте, чьи интересы пересекались с материалами, находившимися в сфере его внимания. Ильяз объяснил, что ему было бы полезно заранее знать, когда завершится одно из криминалистических исследований, связанное с этой историей. Он не просил Дмитрия менять результаты или делать что-то, что тот сразу воспринял бы как откровенную
подделку. Просьба выглядела значительно проще: сообщить о готовности заключения раньше, чем информация пройдёт обычный служебный порядок. Асадов преподносил это как небольшую услугу знакомому человеку, которая никому не причинит вреда. Заодно он дал понять, что подобные отношения в профессиональной среде давно стали привычными: люди помогают друг другу, запоминают оказанные услуги и со временем получают поддержку в ответ. Он говорил об этом спокойно, будто объяснял молодому коллеге правила, о которых не принято рассказывать вслух. Для Дмитрия это стало первым моментом, когда доверие к Асадову столкнулось с собственными представлениями о правильном. Он понимал, что передача такой информации выходит за рамки обычного общения между коллегами, и всё же не спешил отказываться. Сказывались уважение к Ильязу, желание самому пробиться и наконец перестать зависеть от отца, а также то самое ощущение острия лезвия, которое притягивало Диму гораздо сильнее, чем ему хотелось признавать. Асадов не давил на него и не требовал немедленного ответа. Он лишь повторил, что ничего необычного в такой просьбе нет и что подобные услуги могут однажды открыть перед Дмитрием нужные двери. В конце концов Смирнов согласился предупредить его о завершении исследования. Никаких денег в тот вечер ему не передали, но Асадов дал понять, что услуга не останется без ответа и в будущем Дима сможет рассчитывать на его поддержку. Уже после встречи Смирнов понимал, что поступил неправильно. Однако он убеждал себя, что речь шла лишь об одной небольшой уступке, не имевшей серьёзных последствий. Первое сомнение появилось, но доверие к Асадову осталось. Постепенно отдельные просьбы стали повторяться, а служебные нарушения начали восприниматься Дмитрием менее критично. Позже в этих договорённостях появились и материальные выгоды. При этом про остальные обязанности он не забыл, делал экспертизы, взаимодействовал с коллегами и старался не выделяться. Для окружающих он оставался всё тем же Димой - молодым криминалистом, который спокойно занимался своими делами. Отношения с Асадовым тоже не сводились исключительно к взаимной выгоде. Они продолжали встречаться, проводить время вместе и обсуждать самые разные вещи. Димон действительно привязался к нему, а первые сомнения касались скорее собственного выбора, чем самого Ильяза. Его привлекали не только возможные выгоды, но и ощущение, что он наконец оказался частью чего-то большего. Впрочем, последствия такого выбора рано или поздно должны были напомнить о себе.
подделку. Просьба выглядела значительно проще: сообщить о готовности заключения раньше, чем информация пройдёт обычный служебный порядок. Асадов преподносил это как небольшую услугу знакомому человеку, которая никому не причинит вреда. Заодно он дал понять, что подобные отношения в профессиональной среде давно стали привычными: люди помогают друг другу, запоминают оказанные услуги и со временем получают поддержку в ответ. Он говорил об этом спокойно, будто объяснял молодому коллеге правила, о которых не принято рассказывать вслух. Для Дмитрия это стало первым моментом, когда доверие к Асадову столкнулось с собственными представлениями о правильном. Он понимал, что передача такой информации выходит за рамки обычного общения между коллегами, и всё же не спешил отказываться. Сказывались уважение к Ильязу, желание самому пробиться и наконец перестать зависеть от отца, а также то самое ощущение острия лезвия, которое притягивало Диму гораздо сильнее, чем ему хотелось признавать. Асадов не давил на него и не требовал немедленного ответа. Он лишь повторил, что ничего необычного в такой просьбе нет и что подобные услуги могут однажды открыть перед Дмитрием нужные двери. В конце концов Смирнов согласился предупредить его о завершении исследования. Никаких денег в тот вечер ему не передали, но Асадов дал понять, что услуга не останется без ответа и в будущем Дима сможет рассчитывать на его поддержку. Уже после встречи Смирнов понимал, что поступил неправильно. Однако он убеждал себя, что речь шла лишь об одной небольшой уступке, не имевшей серьёзных последствий. Первое сомнение появилось, но доверие к Асадову осталось. Постепенно отдельные просьбы стали повторяться, а служебные нарушения начали восприниматься Дмитрием менее критично. Позже в этих договорённостях появились и материальные выгоды. При этом про остальные обязанности он не забыл, делал экспертизы, взаимодействовал с коллегами и старался не выделяться. Для окружающих он оставался всё тем же Димой - молодым криминалистом, который спокойно занимался своими делами. Отношения с Асадовым тоже не сводились исключительно к взаимной выгоде. Они продолжали встречаться, проводить время вместе и обсуждать самые разные вещи. Димон действительно привязался к нему, а первые сомнения касались скорее собственного выбора, чем самого Ильяза. Его привлекали не только возможные выгоды, но и ощущение, что он наконец оказался частью чего-то большего. Впрочем, последствия такого выбора рано или поздно должны были напомнить о себе.
V. Когда прошлое напоминает о себе
В 2026 году привычная жизнь Смирнова начала меняться. Серьёзные неприятности возникли у Асадова: после нескольких суток в изоляторе и последующей служебной проверки
тот лишился прежнего положения, получил понижение в звании и перевод в Нижегородскую область. Для Димы произошедшее стало тревожным сигналом. Вскоре и в отношении него поступило анонимное сообщение о возможных нарушениях при проведении криминалистических исследований. Смирнова вызвали для объяснений, после чего началась проверка его служебной деятельности. Некоторые обстоятельства действительно вызывали вопросы. Сам Дима понимал, что отдельные его решения были далеко не безупречными, однако не считал, что все подозрения соответствуют действительности. В итоге материалов для уголовного преследования оказалось недостаточно. Уголовного дела и судебного разбирательства не последовало, формально он сохранил возможность продолжать службу. Тем не менее прежнее отношение коллег изменилось. Открыто произошедшее почти не обсуждали, но Смирнов замечал настороженность и некоторую отстранённость в общении. Москва, ради которой он когда-то приложил столько усилий, постепенно переставала быть комфортным местом для дальнейшей карьеры. В конечном счёте было принято решение о переводе в Нижегородскую область на равнозначную должность. Формально это не являлось дисциплинарным взысканием, скорее позволяло завершить затянувшуюся историю вокруг Москвы. Дима не был в восторге от такого исхода, но понимал, что особого выбора у него нет. Оставлять привычный город, коллектив и налаженную жизнь не хотелось, однако продолжать службу в прежних условиях становилось всё сложнее. К моменту перевода Асадов уже находился в области, поэтому окончательно терять связь с ним Смирнову не пришлось.
тот лишился прежнего положения, получил понижение в звании и перевод в Нижегородскую область. Для Димы произошедшее стало тревожным сигналом. Вскоре и в отношении него поступило анонимное сообщение о возможных нарушениях при проведении криминалистических исследований. Смирнова вызвали для объяснений, после чего началась проверка его служебной деятельности. Некоторые обстоятельства действительно вызывали вопросы. Сам Дима понимал, что отдельные его решения были далеко не безупречными, однако не считал, что все подозрения соответствуют действительности. В итоге материалов для уголовного преследования оказалось недостаточно. Уголовного дела и судебного разбирательства не последовало, формально он сохранил возможность продолжать службу. Тем не менее прежнее отношение коллег изменилось. Открыто произошедшее почти не обсуждали, но Смирнов замечал настороженность и некоторую отстранённость в общении. Москва, ради которой он когда-то приложил столько усилий, постепенно переставала быть комфортным местом для дальнейшей карьеры. В конечном счёте было принято решение о переводе в Нижегородскую область на равнозначную должность. Формально это не являлось дисциплинарным взысканием, скорее позволяло завершить затянувшуюся историю вокруг Москвы. Дима не был в восторге от такого исхода, но понимал, что особого выбора у него нет. Оставлять привычный город, коллектив и налаженную жизнь не хотелось, однако продолжать службу в прежних условиях становилось всё сложнее. К моменту перевода Асадов уже находился в области, поэтому окончательно терять связь с ним Смирнову не пришлось.
VI. Южный
О предстоящем переводе Асадов узнал заранее. Несмотря на собственные обстоятельства, он продолжал интересоваться судьбой бывшего знакомого и поспособствовал
тому, чтобы Дима оказался именно в Южном. Предложение было удобным, но не лишённым определённых сомнений. После Москвы Смирнов уже не воспринимал помощь Ильяза так безоговорочно, как прежде. Он понимал, что тот вряд ли проявлял такую инициативу исключительно из вежливости. Тем не менее отказываться не стал. Начинать жизнь в незнакомом регионе с человеком, которого он уже хорошо знал, казалось куда проще, чем устраиваться совершенно самостоятельно. На новом месте Дима продолжил службу по криминалистическому направлению. Накопленного опыта хватало, чтобы быстро освоиться с обязанностями и не испытывать прежних трудностей. Постепенно он познакомился с коллективом, привык к местному распорядку и перестал воспринимать Южный как временную остановку. Общение с Асадовым тоже продолжилось. Они могли встретиться после службы, поговорить о повседневных делах или вспомнить былые времена. Дима ценил его помощь, но теперь осторожнее относился к его предложениям. Слишком многое связывало их, и слишком хорошо каждый знал слабые стороны другого. Смирнов не стремился разрывать отношения, хотя безоговорочного доверия между ними уже не было. Он успел убедиться, что Асадов способен принимать решения, руководствуясь прежде всего собственными интересами. Сам Димон не считал произошедшее окончательным поражением. У него оставалась работа, определённые профессиональные перспективы и желание со временем восстановить прежнее положение. Он не стал замкнутым или угрюмым, продолжал общаться с людьми и заниматься своими делами. К осени 2026 года Дима уже успел освоиться в Южном. Новая обстановка постепенно стала привычной, а прежние события отошли на второй план. Он продолжал службу, строил планы и старался не оглядываться назад. Возможно, ему даже казалось, что самое неприятное осталось позади. Однако прошлое редко отпускает так легко, как хотелось бы. И Смирнову ещё предстояло выяснить, насколько устойчивым окажется его новое положение...
тому, чтобы Дима оказался именно в Южном. Предложение было удобным, но не лишённым определённых сомнений. После Москвы Смирнов уже не воспринимал помощь Ильяза так безоговорочно, как прежде. Он понимал, что тот вряд ли проявлял такую инициативу исключительно из вежливости. Тем не менее отказываться не стал. Начинать жизнь в незнакомом регионе с человеком, которого он уже хорошо знал, казалось куда проще, чем устраиваться совершенно самостоятельно. На новом месте Дима продолжил службу по криминалистическому направлению. Накопленного опыта хватало, чтобы быстро освоиться с обязанностями и не испытывать прежних трудностей. Постепенно он познакомился с коллективом, привык к местному распорядку и перестал воспринимать Южный как временную остановку. Общение с Асадовым тоже продолжилось. Они могли встретиться после службы, поговорить о повседневных делах или вспомнить былые времена. Дима ценил его помощь, но теперь осторожнее относился к его предложениям. Слишком многое связывало их, и слишком хорошо каждый знал слабые стороны другого. Смирнов не стремился разрывать отношения, хотя безоговорочного доверия между ними уже не было. Он успел убедиться, что Асадов способен принимать решения, руководствуясь прежде всего собственными интересами. Сам Димон не считал произошедшее окончательным поражением. У него оставалась работа, определённые профессиональные перспективы и желание со временем восстановить прежнее положение. Он не стал замкнутым или угрюмым, продолжал общаться с людьми и заниматься своими делами. К осени 2026 года Дима уже успел освоиться в Южном. Новая обстановка постепенно стала привычной, а прежние события отошли на второй план. Он продолжал службу, строил планы и старался не оглядываться назад. Возможно, ему даже казалось, что самое неприятное осталось позади. Однако прошлое редко отпускает так легко, как хотелось бы. И Смирнову ещё предстояло выяснить, насколько устойчивым окажется его новое положение...
Добрый вечер все кто читает анкету, хочу ответить на вопросы проверяющего.
а. Поиграть, реализовать интересную коррумпированную игру за СК, также это в первую очередь игра с другим сотрудником фракции. Для меня очень интересно попробовать, и сделать красивую игру.
б. Персонаж не пойдет на тяжкие преступления или убийство, может причинить легкие/средние телесные повреждения но не более. Также не будет подставлять беззащитных людей это: детей, пенсионеров и т.д. В общем то не будет совсем бичем который будет крушить все и вся, разговаривать гнилым базаром с людьми, и делать все что захочет.
в. Абсолютно.
а. Поиграть, реализовать интересную коррумпированную игру за СК, также это в первую очередь игра с другим сотрудником фракции. Для меня очень интересно попробовать, и сделать красивую игру.
б. Персонаж не пойдет на тяжкие преступления или убийство, может причинить легкие/средние телесные повреждения но не более. Также не будет подставлять беззащитных людей это: детей, пенсионеров и т.д. В общем то не будет совсем бичем который будет крушить все и вся, разговаривать гнилым базаром с людьми, и делать все что захочет.
в. Абсолютно.
Последнее редактирование: