- Сообщения
- 3
- Реакции
- 1
Глава 1. Дейтон
Себастиан Брукс родился 29 ноября 2000 года в Дейтоне, штат Огайо. Городок как городок: заводы, склады, церкви, бейсбольное поле за школой. Семья самая обычная отец, Ричард, инженер-механик на местном предприятии, мать, Сара, учительница биологии в старшей школе. Двухэтажный дом с лужайкой, пикап в гараже, барбекю по выходным. Казалось бы шикарная жизнь обычного подростка, никаких скелетов в шкафу. Просто тихая, предсказуемая Америка, которую показывали еще в рекламе в 1990-х годах по Российским телеканалам после распада СССР, как раз тогда и сменилось отношение к США с негативного, на дружественное и восхищенное.Ричард Брукс держал в гараже старый «Форд» и не любил, когда сын трогал инструменты. Не из жадности, скорее из-за порядка. Каждый ключ на своем месте, каждая гайка в банке с подписью. Себастиан всё равно трогал. Разбирал карбюратор, собирал обратно, иногда оставались лишние детали. Отец находил их на верстаке, молча клал в банку и уходил. Ни разу не ударил. Ни разу не повысил голос. Это было хуже.
Мать, Сара, преподавала биологию в старшей школе. Приходила домой с запахом формалина и мела. Говорила: «Ты мог бы стать врачом». Не все популярное «стань врачом», а «Мог бы». Себастиан кивал. Он не хотел становиться никем. Он хотел уехать.
В школе он читал то, что не задавали. Хантингтон, Бжезинский, Мэхэн. Учитель обществознания однажды спросил, кем он себя видит через десять лет. Себастиан ответил: «Не здесь». Учитель посмеялся. Класс зашумел. Он получил «C». Но это было убедительно и достаточно честно.
Глава 2. Сан-Франциско
Университет встретил его солнцем и бездомными. Первые две недели он думал, что попал в другой мир. Потом привык. Золотая молодежь, радикальные активисты, травка в общежитиях, профессора, которые говорили о справедливости и получали зарплату больше, чем весь Дейтон вместе взятый. Он слушал, записывал, сдавал. И все чаще думал: это витрина, а вот за витриной… пустота.
Русский он начал учить на втором курсе. Преподавательница, эмигрантка из Ленинграда, говорила: «У вас слух. Но вы насилуете язык. Его надо слушать». Он не понял. Осознание сказанного пришло лишь позже.
Диплом получил в 2022-м. С отличием. Не потому что старался, а потому что для него это было легко. Мать приехала на выпускной. Отец не смог. Работа. Себастиан не расстроился, все понимал. Он уже знал, что уедет.
Глава 3. Дельта
Отбор был не про силу, скорее про терпение. Первые две недели отсеяли восемьдесят процентов. Люди ломались на ровном месте: не выдерживали бессонницы, холода, постоянного давления. Себастиан выстоял. Не потому что был крепче - потому что умел не думать. Просто делал. Шаг. Еще шаг. Еще.
Капитан Обкат заметил его на четвертой неделе. Не за стрельбу, не за нормативы. За то, что Себастиан помог отстающему на марш-броске. Не из благородства. Просто знал: если тот упадет, группу отправят на пересдачу. Обкат посмотрел на него и сказал: «Ко мне».
Так он стал «Реквиемом». Позывной дали за привычку идти последним. Вытаскивать тех, кого уже списали. Обкат говорил: «Ты не герой. Ты просто не умеешь бросать». Это было, на удивление Себастиану, точное описание его действий.
Семь командировок. Сирия. Ирак. Афганистан. Две без документов. О них не писали. Их не было. Он вернулся оттуда другим. Внешне таким же, а вот внутри нет.
Глава 4. Алеша
На deconfliction-встречах он сидел слева от Обката. Переводил. Кофе в пластиковых стаканах, песок на ботинках, карты на столе. Русские офицеры какие-то сухие, немногословные. Один, седой полковник, разложил карту и показал позиции. Себастиан посмотрел и сказал: У вас на левом фланге позиция неверно стоит. Я бы поправил.
Полковник поднял глаза. Долго смотрел. Потом на карту. Потом снова на него.
- Ты кто?
- Переводчик.
- Переводчик, который разбирается в тактике?
- Я служил.
Полковник хмыкнул. Поправил позицию. С тех пор звал его Алеша. Не Себастиан. Не Брукс. Алеша. Русское имя, которое прилипло. Потому что знал язык. Потому что не смотрел волком.
Через год, когда все рухнуло, у него остался
один номер. Одна ниточка. Этого достаточно для новой попытки.
Глава 5. Файлы
Обкат вскрыл файлы в феврале 2024-го. Себастиан был рядом. Генерал сухопутных войск покрывал продажу изъятого оружия. Наркокартели, счета, имена. Спецназ использовали как расходный материал заметать следы. Себастиан помогал собирать доказательства. Ездил на встречи, которых не было в документах. Знал больше, чем следовало.
Система не очистилась. Генерал выкрутился. Доказательства исчезли. Обката сняли по причине, довольно размытой - «утрата доверия». Себастиану предложили занять его место, всего лишь надо молчать и он получит повышение. Алеша отказался. Не раздумывал. Просто сказал «нет».
Его пытались сломать. Проверки. Угрозы. Психушки. Он выстоял, не по причине геройства, а по причине своей злости по отношению к этой системе.
Они не убили его. Они сделали хуже. Позвонили. Не ему, его матери. Сара Брукс взяла трубку и услышала голос, который сказал: «Ваш сын должен исчезнуть. Иначе исчезнете вы».
Себастиан узнал об этом через неделю. Мать не сказала сразу. Он понял по голосу. По паузам. По тому, как она замолчала, когда он спросил про отца.
Обкат остался. Почему его не тронули? Потому что он капитан. Публичная фигура. Его сняли - и достаточно. Он сломан. Пьет. Никому не верит. Система не боится сломанных. Система боится тех, кто отказался сломаться.
Себастиан позвонил. Тому самому полковнику. Из Сирии. Трубка. Пауза. Потом:
— Алёша? Ты?
— Я.
— Приезжай. Посмотрим.
Он уехал через неделю. Не попрощался. Просто исчез.
Глава 6. Москва
Шереметьево встретил его серым небом и запахом мокрого асфальта. Никто не встречал. Так было надо.
Офицер- не друг, не куратор. Просто человек, который запомнил. Помог с жильем. Помог с работой. ЧОП. Обучение персонала, безопасность. Легально. Официально.
Он быстро понял: это не его. Слишком много людей. Слишком много вопросов. Бывшие силовики, которые смотрят и видят что-то. Он не хотел, чтобы видели. Хотел стать невидимым.
Паспорт ждал долго. Пока работал. Через связи офицера. Неофициально. Он не спрашивал, сколько это стоило. Знал, что теперь должен.
Имя придумал сам. Алексей - потому что Алеша. Андреевич - потому что отец Ричард, а Рик- это... неважно. Молодидов - простое, без памяти. Крестился. Не потому что верил, а потому что надо было для того, чтобы «обрусеть». Батюшка был старый, глухой. Вышел и сразу закурил. Бог, скорее всего, не против.
В начале 2025 года ушел из ЧОПа. Сказал: «Хватит». Понял: чтобы жить здесь, мало сменить имя. Надо стать своим.
Глава 7. РГУПС
Поступил на второе высшее. Электроснабжение железных дорог. Железная дорога- артерия. Электричество- кровь. Выбор неслучайный. Ему нужна была опора. Что-то, что не предаст.
Днем - работа, а вечером - лекции. Чертежи, схемы, ГОСТы. Преподаватели отмечали: американец, а разбирается в трехфазных цепях лучше многих. Прошлое не афишировал. Если спрашивали чем занимался в штатах и что делает здесь - говорил: «Работал по контракту. Хочу начать с нуля».
Диплом защитил летом 2026-го. Тема достаточно проста для него «Реконструкция систем электроснабжения тяговых подстанций». Никто не спросил, почему американец с акцентом вдруг решил чинить русские провода. Он бы не ответил.
Акцент так и не поборол. Проскальзывает. Когда устает. Когда злится. Когда молчит слишком долго.
Глава 8. Лыткарино
После выпуска не остался в Москве. Слишком шумно. Слишком много глаз. Перебрался в Нижегородскую область. Лыткарино. Городок с промышленным прошлым. Тихий.
Работу найти оказалось не просто. Местные не спешили брать чужака с акцентом. Он ходил по собеседованиям. Получал отказы. Снова ходил.
Помог Дима Савельев. С ним пересекался еще в Америке- случайно, на курсах. Дима приезжал туристом, потом оказался здесь. Русский, но с американским опытом. Они не были друзьями. Скорее- знакомыми. Но Дима помнил. И когда Алексей объявился, не отвернулся. Помогал. Совал резюме. Знакомил с людьми.
Через Диму познакомился с Крамаревыми. Сначала- шапочное. Потом- ближе. Крамарев старший- мужик серьезный. Немногословный. Сначала смотрит, потом говорит. Не
догадывается. Видит чужака с акцентом, который знает свое дело.
Работа не задавалась. Что-то не клеилось. То коллектив, то график. Алексей уехал в Америку- погостить. К родителям. К Обкату. Подышать. Подумать. Вернулся. И тогда Крамарев предложил работу. Должность. Настоящую.
Глава 9. Городская Энергослужба
В 2026-м устроился в Городскую Энергослужбу. Начальник АСР - аварийно-спасательных работ. Провода, подстанции, выезды. Ток не врет. Схема не предает. Ошибешься- убьет быстро. Честнее, чем люди.
Квартира в Лыткарино. Небольшая. Окраина. Окна во двор. Ремонт делал сам. Руками. Чтобы занять голову. На стенах- схемы подстанций, чертежи, старая карта области с пометками. На кухне- радиоприемник, пепельница, пачка «Винстона». Дверь бронированная. Замков два. Не паранойя. Привычка.
Иногда ездит в Штаты. Раз в год. Реже. К родителям- в Дейтон. Мать плачет. Отец молчит. Оба постарели. Разговоры короткие. Неловкие. Они не понимают, почему он уехал. Он не объясняет. И к Обкату. Капитан в Вирджинии. Спился было- бросил. Работает консультантом. Скучает. Читает. Сидят на веранде. Пьют кофе. Курят. Молчат. Иногда говорят о войне. Иногда о дочери Обката. Иногда ни о чем. Алексей привозит ему русскую водку. Обкат говорит: «Ты идиот, Брукс». И убирает бутылку в шкаф.
Глава 10. Фон
ПТСР. Диагноз поставили в Штатах. От терапии отказался. Сказал: «Я не больной. Я просто помню». Помнит все. Каждую операцию. Каждое лицо. Каждый выстрел. Таблетками не лечится. Но он не позволяет этому управлять. ПТСР для него не паралич, скорее фон. Он с ним живет. Иногда проигрывает, но чаще всего - игнорирует.
Триггеры. Резкие звуки. Хлопки, петарды, выхлопы. Мгновенно замирает, а рука тянется к поясу. Там давно нет оружия. Через секунду Алеша возвращается.
Вертолеты. При звуке лопастей сразу накатывает тошнота, холодный пот. Брукс, или же Молодидов пережил слишком много эвакуаций, слишком много тех, кого не успели вывезти.
При детский плаче - выходит сразу где бы он нибыл. Из комнаты, из общественного транспорта, с площадки. Не может, наслушался.
Замкнутые пространства. Какие бы они небыли - лифты, подвалы, узкие коридоры. Всегда садится лицом к двери. Всегда знает, где выход. Если выхода нет - не заходит.
Диссоциация, самое частое. Иногда он выпадает, смотрит в стену, не моргает. Так может продолжаться минуту, час. Коллеги думают: задумался. А Лешка - там. В песке. Снова, но возвращается. Всегда.
Бессонница. Спит по три-четыре часа. Курит сигареты одну за другой. В тишине заметен тремор рук. Стоит взяться ему за инструмент - проходит. Руки вспоминают. Руки знают.
Глава 11. Настоящее
Он благодарен России. Но не любит ее громко. Просто живет. Чинит провода. Курит на балконе. Смотрит, как идет снег. Ждет. Сам не знает чего. Может, звонка. Может, смерти. Может, тишины.
Зима. Авария на подстанции. Странная. Не износ. Кто-то помог. Алексей выезжает. Смотрит на щиток. Почерк знакомый. Слишком знакомый. Выпрямляется. Смотрит на провод. Потом на телефон. Потом в небо. Ничего не говорит. Достает сигарету. Закуривает. Улыбается. Нехорошо.
Последнее редактирование:
